|
Склонились у ног его боги и бесы, Ведь даже они не поверили смерти. Гитара под утро озябнет без песни. Согрейте ее -- бога ради! Согрейте! начало августа 1980 г... Забрав свечу, она уйти Хотела, я позвал ее, Прося подушку принести Под изголовие мое. Она подушку принесла.. Веслами отрубленных рук Вы гребетесь в страну грядущего. Плывите, плывите в высь! Лейте с радуги крик вороний!.. ООО СТЭП - ремонт квартир, отделка офисов, работы под ключ. Заказ билетов авиакомпаний Аэрофлот, Трансаэро, ЮТэйр (Utair), домодедовские авиалинии - Agent.Ru Компания Garantpost - надежная экспресс-почта, служба экспресс доставки. Другие книги автора: Коннэкт - бюро переводов английских текстов на русский. |
Войнич Этель Лилиан (Ethel Lilian Voynich)
Тем временем: ... В свете костра показалась закутанная в меха девушка индианка; она сбросила лыжи, откинула капюшон своей беличьей парки и приблизилась к людям у огня. — Здорово, Сипсу! — приветствовали ее Зигмунд и двое лежавших на медвежьей шкуре, а Хичкок молча подвинулся, чтоб уступить место рядом на нартах. — Ну, как дела, Сипсу? — спросил он на каком то жаргоне — смеси ломаного английского языка с испорченным чинукским наречием. — Что, в поселке все еще голод? И ваш колдун все еще не нашел причины, почему так мало попадается дичи и лось ушел в другие края? — Да, твоя правда, дичи очень мало; нам скоро придется есть собак. Но колдун нашел причину этого зла; завтра он принесет жертву, которая снимет заклятие с племени. — А кто будет жертвой? Новорожденный младенец или какая нибудь дряхлая старуха, которая стала обузой и от которой рады избавиться? — Нет, на этот раз он рассудил по другому. Боги очень сердятся, и поэтому жертвой должен быть не кто иной, как дочь вождя племени, — я, Сипсу. — Ах ты черт! — проговорил Хичкок. Он произнес это веско, с расстановкой, тоном, в котором слышалось и удивление и раздумье. — Наши пути теперь расходятся, — спокойно продолжала она. — И я пришла, чтобы мы еще раз посмотрели друг на друга. В последний раз. Она принадлежала к первобытному миру, и обычаи, по которым она жила, тоже были первобытные. Она привыкла принимать жизнь такой, как она есть, и считала человеческие жертвоприношения в порядке вещей. Силы, которые управляли сменой ночи и дня, разливом вод и морозами, силы, которые заставляли распускаться почки и желтеть листья, — эти силы бывали порой разгневаны, и нужны были жертвы, чтобы склонить их к милосердию. Их воля проявлялась по разному: человек тонул во время половодья, проваливался сквозь предательский лед, погибал в мертвой хватке медведя или изнурительная болезнь настигала его у собственного очага — и он кашлял, выплевывая кусочки легких, пока жизнь не уходила вместе с последним дыханием. Иногда же боги соглашались принять человеческую жизнь в жертву, а шаман умел угадывать их желания и никогда не ошибался в выборе. Все было просто. Разными путями приходила смерть, но в конце концов все сводилось к одному — к велению непостижимых и всемогущих сил... |
 |
