ть Твой выстраданный идеал чернить, Ловушкой делать, приводить в негодность, А ты еще готов его чинить; Когда согласен на орла и решку Поставить все и тотчас проиграть,..
) Да ведь это ректор! Мадам Хельсет. Верно - ректор! Ребекка. Нет, вот славно! Увидите, он к нам. Мадам Хельсет...
bsp; Пускай бедны мы с вами, ..
Оборудование для нефтегазовой промышленности, трансформаторы и многое другое.
дизайн квартир ТЕХНОГРАФ спроектирует интерьер любой сложности, по запросу заказчика. Наши высокопрофессиональные архитекторы помогут Вам обозначить и выбрать из многообразия стилей максимально подходящий для Вас, а также подберут все необходимые материалы и технику на проект, и будут осуществлять авторский контроль за строительным процессом. www.project-techno.ru
Организация выставок Организация торжеств различного типа. Разработка программы, поиск артистов, обеспечение оборудованием, предоставление зала, организация номеров, декорирование, трансфер, найм визажистов и парикмахеров, видео- и фотосъёмка. www.zmey.org
Этель Лилиан Войнич (англ. Ethel Lilian Voynich; 11 мая 1864, Корк, Ирландия — 28 июля 1960, Нью-Йорк) — английская писательница, композитор, дочь видного английского учёного и профессора математики Джорджа Буля. Выйдя замуж за В. М. Войнича, польского литератора и библиофила, переселившегося в Англию после побега из сибирской ссылки (сейчас он известен прежде всего как первооткрыватель знаменитой «Рукописи Войнича»), Этель попала в среду радикально настроенной русской и польской эмиграции, где познакомилась с русским революционным движением 1880-х гг. Войнич работала в «Обществе друзей русской свободы» и «Фонде вольной русской прессы», которые занимались производством и распространением революционной пропаганды, направленной против России. Важной частью революционной литературы того времени стал роман Войнич «Овод» (The Gadfly, 1897). Остальные романы Войнич: «Jack Raymond» (1901), «Olive Latham» (1904) и «An Interrupted Friendship» (1910) являются продолжением «Овода» и не могли сравниться с ним по своей популярности. Все четыре романа проникнуты протестом против рутины и традиций, но среди них только «Овод» выделяется революционным пафосом. Последнему роман и был обязан своей популярностью в кругах российской революционно настроенной молодёжи. «Овод» много раз переводился (лучшими тогдашними переводчиками: Зинаидой Венгеровой, Марией Шишмарёвой) и переиздавался в России в годы нарастания революционного движения. Цензура не разрешала издание романа без купюр. Изданный в 1905 полностью «Овод» был конфискован. Сюжет — борьба за независимость Италии против Австрии. Прообразом героя романа является Мадзини, основавший в 1831 тайное революционное общество «Молодая Италия». Революционная романтика делает роман захватывающе интересным, несмотря на его художественные недостатки. В СССР (и позже в коммунистических странах Восточной Европы) он считался классикой литературы для юношества, постоянно переиздавался, стал предметом инсценировок и экранизаций. В отличие от многих других официально одобрявшихся коммунистическими идеологами произведений, «Овод» пользовался вполне искренним интересом читателей. Войнич, кроме того, принадлежат работы по славянскому фольклору, по музыке и ряд переводов с русского языка: сборник «Русский юмор» (The humour of Russia 1895), перевод рассказов Гаршина и стихотворений Шевченко («Six Lyrics from Shevchenko», 1911). В 1910-е годы переехала с мужем в США и отошла от литературы, занявшись музыкой; создала несколько музыкальных произведений, из которых считала лучшей ораторию «Вавилон». О своей невероятной популярности в СССР, огромных тиражах и экранизациях «Овода» забытая всеми Войнич узнала только в последние годы жизни: её разыскала в США литературовед Евгения Таратута. Ей стали приходить письма от читателей, её навещали в Нью-Йорке делегации пионеров, артистов Большого театра и т. п.
Тем временем:
... Шнайдкинд. Можно отпечатать донесение под копирку и послать каждому правительству по экземпляру. Страмфест. Пустая трата бумаги. С тем же успехом можно посылать донесения в детский сад. (Со стоном опускает голову на стол.) Шнайдкинд. Вы утомлены, сэр. Страмфест. Шнайдкинд, Шнайдкинд, неужели вы еще можете жить на этом свете? Шнайдкинд. В мои годы, сэр, человек опрашивает себя: неужели я уже могу отправиться на тот свет? Страмфест. Вы молоды, молоды и бессердечны. Революция вас возбуждает, вы преданы абстрактным понятиям - свободе и прочему. А мои предки семь столетий верно служили беотийским Панджандрамам; Панджакдрамы давали нам придворные чины, жаловали награды, возвышали нас, делились с нами своей славой, воспитывали нас. Когда я слышу, как вы, молодежь, заявляете, что готовы сражаться за цивилизацию, за демократию, за низвержение милитаризма, я спрашиваю себя: неужели можно проливать кровь за бессмысленные лозунги уличных торговцев и чернорабочих, за всякий вздор и пакость? (Встает, воодушевленный своей речью.) В монархе есть величие, и он не какая-нибудь абстракция, а человек, вознесенный над нами, точно бог. На него смотришь, ему целуешь руку, он улыбнется - и у тебя сердце радуется, он нахмурится - и у тебя душа уходит в пятки. Я готов умереть за своего Панджандрама, как мой отец умер за его отца. Когда этот ваш трудовой народ гневил старших, его награждали пинком в мягкое место, и он был счастлив. А теперь что мне осталось в жизни? (Уныло опускается в кресло.) Мой король низложен и сослан на каторгу. Армия, его былая гордость и слава, марширует под мятежные речи нищих бунтовщиков, а полковника силой заставляют представлять этих ораторов народу. Кто меня назначил главнокомандующим, Шнайдкинд? Мой собственный поверенный! Еврей, самый настоящий еврей! Еще вчера все это показалось бы бредом сумасшедшего, а сегодня бульварная пресса сообщает об этом как о самых заурядных событиях...
