— Да нет, с чего бы это я решил ей платить? Я имею в виду ту, что бросила меня столь бессердечно. — Отплатить — как именно? — А черт меня побери, если я знаю, — сказал он...
.. Отдохнем, а через пятнадцать минут встретимся снова, чтобы узнать, кто же победит в этом увлекательном, напряженном поединке. * Голос диктора...
Мы вошли в нее, хотя это было нелегко: солдаты короля стреляли в нас, и мы потеряли почти двести человек убитыми, и это дало ..
От автора
Приношу глубочайшую благодарность всем тем в Италии, кто оказал мне
помощь по сбору материалов для этого романа. С особой признательностью
вспоминаю любезность и благожелательность служащих библиотеки
Маручеллиана во Флоренции, а также Государственного архива и
Гражданского музея в Болонье.
"Оставь; что тебе до нас, Иисус Назареянин?"
Часть первая
Глава I
Артур сидел в библиотеке духовной семинарии в Пизе(*1) и
просматривал стопку рукописных проповедей. Стоял жаркий июньский
вечер. Окна были распахнуты настежь, ставни наполовину притворены.
Отец ректор, каноник(*2) Монтанелли, перестал писать и с любовью
взглянул на черную голову, склонившуюся над листами бумаги. - Не можешь найти, carino(*3)? Оставь. Придется написать заново. Я,
вероятно, сам разорвал эту страничку, и ты напрасно задержался здесь. Голос у Монтанелли был тихий, но очень глубокий и звучный.
Серебристая чистота тона придавала его речи особенное обаяние. Это был
голос прирожденного оратора, гибкий, богатый оттенками, и в нем
слышалась ласка всякий раз, когда отец ректор обращался к Артуру. - Нет, padre(*4), я найду. Я уверен, что она здесь. Если вы будете
писать заново, вам никогда не удастся восстановить все, как было. Монтанелли продолжал прерванную работу. Где-то за окном однотонно
жужжал майский жук, а с улицы доносился протяжный, заунывный крик
торговца фруктами: "Fragola! Fragola(*5)!" - "Об исцелении прокаженного" - вот она! Артур подошел к Монтанелли мягкими, неслышными шагами, которые
всегда так раздражали его домашних. Небольшого роста, хрупкий, он
скорее походил на итальянца с портрета XVI века, чем на юношу 30-х
годов из английской буржуазной семьи. Слишком уж все в нем было
изящно, словно выточено: длинные стрелки бровей, тонкие губы,
маленькие руки, ноги. Когда он сидел спокойно, его можно было принять
за хорошенькую девушку, переодетую в мужское платье; но гибкими
движениями он напоминал прирученную пантеру - правда, без когтей.
