От нее, как в свое время от Пушкина, как во все времена от всех настоящих поэтов, не дождешься этой "розы". Разве что (как Пушкин: "на вот возьми ее скорей!") одарит она ее в шутку...
Он, как мне кажется, вовсе не был недоброжелательным, скорее, я бы сказал, наоборот, но просто он не выносил дураков...
Он довольствовался тем, что воспринимал их как чистую видимость и старался наилучшим образом приспособиться к этому факту. Он был поверхностным в силу своей глубины...
«Прерванная дружба», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
PART I: CHAPTER I. Arthur sat in the library of the theological seminary at Pisa, looking
through a pile of manuscript sermons. It was a hot evening in June, and the
windows stood wide open, with the shutters half closed for coolness. The
Father Director, Canon Montanelli, paused a moment in his writing to glance
lovingly at the black head bent over the papers. "Can't you find it, carino? Never mind; I must rewrite the passage.
Possibly it has got torn up, and I have kept you all this time for nothing." Montanelli's voice was rather low, but full and resonant, with a
silvery purity of tone that gave to his speech a peculiar charm. It was the
voice of a born orator, rich in possible modulations. When he spoke to
Arthur its note was always that of a caress. "No, Padre, I must find it; I'm sure you put it here. You will never
make it the same by rewriting." Montanelli went on with his work. A sleepy cockchafer hummed drowsily
outside the window, and the long, melancholy call of a fruitseller echoed
down the street: "Fragola! fragola!" "'On the Healing of the Leper'; here it is." Arthur came across the
room with the velvet tread that always exasperated the good folk at home. He
was a slender little creature, more like an Italian in a sixteenth-century
portrait than a middle-class English lad of the thirties. From the long
eyebrows and sensitive mouth to the small hands and feet, everything about
him was too much chiseled, overdelicate. Sitting still, he might have been
taken for a very pretty girl masquerading in male attire; but when he moved,
his lithe agility suggested a tame panther without the claws. "Is that really it? What should I do without you, Arthur? I should
always be losing my things. No, I am not going to write any more now. Come
out into the garden, and I will help you with your work. What is the bit you
couldn't understand?" They went out into the still, shadowy cloister garden. The seminary
occupied the buildings of an old Dominican monastery, and two hundred years
ago the square courtyard had been stiff and trim, and the rosemary and
lavender had grown in close-cut bushes between the straight box edgings. Now
the white-robed monks who had tended them were laid away and forgotten; but
the scented herbs flowered still in the gracious mid-summer evening, though
no man gathered their blossoms for simples any more. Tufts of wild parsley
and columbine filled the cracks between the flagged footways, and the well
in the middle of the courtyard was given up to ferns and matted stone-crop.
Говорил, ломая руки, Краснобай и баламут Про бессилие науки Перед тайною Бермуд, - Все мозги разбил на части, Все извилины заплел - И канатчиковы власти Колят нам второй укол.
Уважаемый редактор! Может, лучше - про реактор? Про любимый лунный трактор?! Ведь нельзя же! - год подряд: То тарелками пугают - Дескать, подлые, летают; То у вас собаки лают, То руины - говорят!
Мы кое в чем поднаторели: Мы тарелки бьем весь год - Мы на них собаку съели, - Если повар нам не врет. А медикаментов груды - В унитаз, кто не дурак. Это жизнь! И вдруг - Бермуды! Вот те раз! Нельзя же так!
Мы не сделали скандала - Нам вождя недоставало: Настоящих буйных мало - Вот и нету вожаков. Но на происки и бредни Сети есть у нас и бредни - Не испортят нам обедни Злые происки врагов!
Это их худые черти Бермутят воду во пруду, Это все придумал Черчилль В восемнадцатом году! Мы про взрывы, про пожары Сочиняли ноту ТАСС... Тут примчались санитары - Зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек, Прикрутили к спинкам коек - Бился в пене параноик Как ведьмак на шабаше: "Развяжите полотенцы, Иноверы, изуверцы! Нам бермуторно на сердце И бермутно на душе!"
Сорок душ посменно воют - Раскалились добела, - Во как сильно беспокоят Треугольные дела! Все почти с ума свихнулись - Даже кто безумен был, - И тогда главврач Маргулис Телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит - За спиною штепсель прячет, - Подал знак кому-то - значит, Фельдшер вырвет провода. Нам осталось уколоться - И упасть на дно колодца, И пропасть на дне колодца, Как в Бермудах, навсегда.
Ну а завтра спросят дети, Навещая нас с утра: "Папы, что сказали эти Кандидаты в доктора?" Мы откроем нашим чадам Правду - им не все равно: "Удивительное рядом - Но оно запрещено!"
Вон дантист-надомник Рудик - У него приемник "грюндиг", - Он его ночами крутит - Ловит, контра, ФРГ...
