«Прерванная дружба», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The Gadfly», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
...Итуриэль своим копьем Легко коснулся, ибо никакая ложь Не сохранит свой облик перед ним, Но против воли станет правдой вновь
ПРЕДИСЛОВИЕ Хотя "Сними обувь твою" и представляет собой вполне законченный роман,
на самом деле он должен был бы открывать семейную хронику, охватывающую
историю четырех поколений. Но серия этих романов - спутник всей моей жизни -
рождалась не в хронологическом порядке. "Овод", действие которого происходит в Италии во время политических и
идеологических конфликтов, приведших к революции 1848 года, был написан в
1897 году, когда я еще почти ничего не знала о предках его главного героя,
наполовину итальянца. "Прерванная дружба" (1910 год) рассказывает об одном
эпизоде из жизни того же героя. В 1911 году я оставила литературу и стала
писать музыку. И два промежуточных романа - о юноше и девушке, детство и
отрочество которых описаны в этой книге, и о их дочери, которая уехала в
Италию и стала матерью Овода, - так никогда и не появились. О судьбе этих
людей говорится в ПОСЛЕСЛОВИИ к роману "Сними обувь твою". И вот после двух попыток показать духовную и эмоциональную жизнь
вымышленного человека, после двадцати лет, отданных музыке, я в конце концов
снова взялась за перо, чтобы проследить некоторые черты этого никогда не
существовавшего характера в его предках. Этот обратный ход мысли удивляет
меня больше, чем кого-либо. Если бы меня спросили, почему я решила на склоне
лет заняться давно умершими английскими предками итальянского бунтаря,
которые были для него в лучшем случае лишь ничего не значащими именами, моим
единственным ответом было бы, что я не могла иначе и знаю об этом не больше,
чем о других сторонах процесса появления на свет детей человеческого
воображения. Я знаю только, что на протяжении всей моей долгой жизни эти и
другие бесплотные создания моего духа, некоторые в человеческом образе,
другие в форме музыкальных звуков, приходили и уходили, не спрашивая моего
разрешения, и мне оставалось лишь одно - по мере своих сил поспевать за
ними. Многие читатели во многих странах интересовались, почему Овод при тех
или иных обстоятельствах думал, чувствовал и поступал именно так, а не
иначе. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что некоторые противоречия,
которые удивляли или - совершенно справедливо - раздражали их, были просто
моими ошибками - промахами и неточностями незрелого мышления, ошибочного
видения или недостаточного умения молодого автора, едва справлявшегося со
слишком трудной первой книгой. Однако многие из них и сейчас кажутся мне
неотъемлемыми от всего духовного склада этого человека - такого, каким он
мне представлялся.
... - Подавай, - говорит, - еще мне вина и угощенья, купец! А купец обмана боится, он и спрашивает: - А у тебя золото либо серебро? - Золото: серебро солдату носить тяжело. Дает купец солдату угощенье, а сам садится против него. - Куда, служба, идешь теперь? - спрашивает. - Родня-то жива иль умершая? - От царя иду, - солдат говорит, - откуда же! А родня солдату не нужна, ему и так все свойственники. Пей, купец, я тебя угощаю! Выпил купец с отставным солдатом. - Я тебе, - говорит, - сбавку сделаю, дешевле возьму. А солдат Иван ему: - Сочтемся. Пей еще, купец, угощайся! Купец к угощенью привык, он сыто живет, а беседу он любит. - Скажи мне, - говорит, - служивый, быль какую ни есть. - А какую тебе быль сказать, купец? - А скажи что хошь: где ты жил, куда по земле ходил... - А чего я тебе скажу: был я до службы в медведях да в лесу жил - и теперь медведь и тож в лес иду. Купец услыхал такое и по первости оробел: у него свое ведь заведенье, в заведенье добра-товару много, а от медведя убыток может быть - чего с него спросишь! - Ну, - говорит купец, - аль правда? - А нет ли? - отставной говорит. - Погляди-ко, кто мы. Я-то медведь, да и ты-то медведь! Купец и вовсе обомлел: с кем, дескать, это я торговать стану, в медведях-то будучи! Поглядел купец на отставного солдата, ощупал себя и видит: солдат-то медведь, да и сам-то он, купец, тоже теперь медведь. - Чего будем делать, служивый? Неужто нам в лес бежать? А отставной Иван отвечает: - Не надобно. Смотри-ка, в лесу нас охотники побьют. В лес мы успеем. - А чего ж нам нынче надобно? Головушка наша горькая! Медведи мы! Отставной не сробел: - А чего нам надобно? Медведей в купцах не бывает. Зови гостей со всех волостей, гулять будем. Не пропадать же твоему товару-добру! Видит купец - правду говорит Иван отставной. Велел он слуге позвать гостей со всех волостей. Явились гости - и те, кого звали, и те, кто про зов издалека слыхали...
